Вернувшись в родной город спустя пятнадцать лет Диего почти не узнавал его. Возможно, всё прошло бы более гладко, если бы он поселился в привычном районе, нашел бы первым делом родных и друзей и уже они помогли бы ему адаптироваться. Но сделать этого мужчина не мог. Объяснять пришлось бы слишком многое, включая то, что объяснить он не мог в принципе, не выдав себя за умалишенного или не открыв тайну, благодаря которой угодил бы под микроскоп любопытных людей, и хорошо если эти люди не захотели бы проделать в нём пару лишних отверстий, дабы выяснить, почему он такой, какой есть. В общем, проще было держаться чуть поодаль, изредка получая сведения о своей семье и по-возможности стараясь помогать. Последнее было сложно, так как, помимо прочего, ему нужно было продолжать оставаться в тени. С другой стороны, даже встретившись лицом к лицу со своей дочерью Гонсалез ничем не рисковал. Она бы его не узнала. Она вряд ли помнила его достаточно хорошо. А сейчас они уже почти сравнялись по возрасту. Другое дело - супруга. Вернее, уже бывшая.
Гонсалез задумчиво гонял пенку на кофе по кружке, глядя в сторону панорамного окна. Люди куда-то спешили и он завидовал тому, что им есть куда спешить. Подработка у Гонсалеза имелась, но назвав её "сомнительной" он рисковал сделать комплимент. Не смотря на то, что общество банды Нормана ничуть его не прельщало, он всё-таки был загружен постоянной работой, был обеспечен и, в целом, мог бы быть даже счастлив, если бы не находился вдали от семьи и не имел права покинуть резиденцию вышеупомянутого Нормана. Ах, да. Ну, и секреты разглашать тоже не было положено. А теперь цена им была равна нулю, так как сам мистер Генри Норман был мёртв. А Диего бежал. И судя по тому, что вот уже почти год никто не пришел по его душу, всем было плевать. Ну, либо же никто и не знал о его связи с тамошним главарём банды.
Долгое время Диего был уверен в том, что будет наслаждаться свободой. Но сейчас мужчина испытывал только бесконечную скуку, нехватку средств и пессимистично смотрел на своё дальнейшее будущее. Кофе, что казался ему горьким, сколько бы он ни сыпал туда сахара, красноречиво подчеркивал его невесёлое настроение.
Прочие посетители кафе его не слишком-то интересовали. В прежнее время он бы с радостью ответил на неловкие заигрывания официантки, но сейчас он даже не заметил этого. Усилия не были оценены по достоинству.
Доложив очередную ложку сахара и размешав его, Гонсалез сделал глоток. Поморщился и вновь набрал сахара. Кажется, он слишком ушел в свои мысли, потому, что переложил в кружку уже едва ли не десять ложек, и любой, кто попробовал бы кофе, сказал бы, что его невозможно пить, потому, что он слишком сладкий. Но Диего попросту не ощущал этого.
Шум, привлекший его внимание, сперва вызвал раздражение. Ну, кто так себя ведёт в общественных местах? Люди приходят сюда отдохнуть, поболтать, подумать о чем-то, съесть вкусный десерт, и вряд ли кто-то из них хочет смотреть, как несколько умников выясняют отношения. Мысль мужчины о том, что кое-чьим родителям следует лучше воспитывать своих детей прерывается на первом выстреле. Пуля достаётся бармену, потянувшемуся к телефону, дабы вызвать полицию. На самом деле, он мог и не туда звонить, просто делал это подозрительно косясь на возмутителей спокойствия.
Следующий выстрел прогремел сразу после того, как человек за барной стойкой упал на пол, зажимая рукой рану в плече. В нос ударил запах пороха и свежей крови.
Вторая пуля досталась бы одному из бандитов, но второй стрелок отличался меткостью ещё меньшей, чем у предшественника, так что, просвистев справа от головы незнакомца, пуля срикошетила от стены и, наконец, застряла в чьём-то столе, разбив при этом вазочку с цветами. Разлетевшиеся в стороны осколки угодили в сидящих за столом, и, хотя и не ранили их, знатно напугали. Люди вскочили из-за стола и ринулись через зал. Так же решили поступить и многие другие посетители, за исключением тех, что предпочли попрятаться под столы и за кресла, и одного типа, решившего взять правосудие в свои руки и ринуться в центр событий. Ещё и с оружием в руках... В общем, ещё три пули просвистело по залу. Одна попала в бок кому-то из преступников, другая задела ухо одной из посетительниц, из-за чего воплей в зале стало еще больше, а шум лишь усилился, а третья разбила стекло возле столика, где сидел Гонсалез, заставляя, наконец, прийти в движение и его.
Оценив ситуацию и прикинув уплотненность возле выходов, Гонсалез благоразумно решил, что проще будет выйти через окно, или же дождаться, пока люди освободят дверные проёмы. Оставалась только проблемка в виде бандитов, которые вряд ли перестреляют друг друга. Проще говоря, всегда был риск, что разобравшись друг с другом они решат разделаться и со свидетелями. В лучшем же случае они просто сбегут, пока не приехала полиция. Но до этого вполне могут кого-то ранить.
Наблюдая за залом из-за своего укрытия, он заметил девушку через пару столов от себя. Вернее, сперва он заметил сумочку, упавшую на пол и край куртки. Потом заметил кровавые капли на полу.
Для него зал пропах кровью еще в тот момент, когда ранили официанта, так что на последующие ранения он реагировал уже не столь остро, тем более, что тяжелый запах пороха заглушал всё прочее. Другие люди, прятавшиеся под столами, подобно ему, Гонсалеза интересовали не слишком. Во всяком случае пока он не мог никак повлиять на происходящее, да и до тех пор, пока укрытие под столом ещё могло считаться хорошей идеей. Но вот раненый человек мог нуждаться в помощи. А он, как ни как, доктор, пусть и с сомнительной практикой в последние годы. С другой стороны, пулевые ранения - это едва ли не его специализация, благодаря отвратительной репутации Нормана и его приспешников. Не поднимаясь, он ползком добрался до стола с раненой незнакомкой, жестом призывая двинуться её глубже, к стене, и чуть сдвигая кресло, дабы отгородить их от зала.
- Куда вас ранили? - уточняет он, стараясь говорить так, чтобы девушка могла расслышать его за грохотом выстрелов. На время они стали слышны реже, но через какое-то время возобновились с новым усердием. Перерыв, вероятно, следовало списать на то, что кто-то перезаряжал своё оружие. А с учетом количества выпущенных патронов Гонсалез не мог понять, какого черта они там всё еще друг друга не перестреляли. К сожалению, пока что, по большей части, страдало помещение и никак не относящиеся к происходящему люди.
- Я врач. Позвольте я вам помогу.